Удалённая работа стала обычной частью современного рынка труда, но её социальная цена только начинает проясняться. В аналитической статье, опубликованной в журнале Science, Э. Занг (E. Zang) и Р. О’Брайен (R. O’Brien) обсуждают данные крупного исследования, согласно которым профессии, пригодные для удалённой работы, связаны с большим временем в одиночестве и более высоким уровнем психологического дистресса.
Психологический дистресс — это выраженное эмоциональное напряжение: тревожность, подавленность, нервозность, ощущение, что человеку трудно справляться с повседневной нагрузкой. Авторы подчёркивают: речь не о том, что удалённая работа сама по себе «плохая», а о том, что исчезновение ежедневных контактов на рабочем месте может иметь измеримые последствия для психического здоровья.
Работа была не только источником дохода
До пандемии коронавирусной инфекции COVID-19 офис или другое место работы часто выполняли роль повседневной социальной среды. Люди не только выполняли задачи, но и встречались в коридорах, разговаривали за кофе, обсуждали мелочи, чувствовали принадлежность к коллективу.
Такие контакты редко воспринимаются как «важная инфраструктура», пока они не исчезают. Но именно они создавали ритм дня, ощущение общей цели и простое человеческое присутствие рядом. При переходе на работу из дома часть этой среды исчезла, а заменить её вне работы получается не у всех.
По данным, которые обсуждают авторы, с начала пандемии доля удалённой работы в Соединённых Штатах Америки (США) выросла примерно в четыре раза и сейчас составляет около 28 процентов всех рабочих дней.
Как изучали связь между удалённой работой и одиночеством
В основе статьи — анализ Эмануэля (Emanuel) и соавторов. Исследователи использовали пять национально репрезентативных опросов в США, всего более 588 тысяч участников.
Они сравнили данные за 2011–2019 годы, то есть до пандемии, с данными за 2022–2024 годы. Острые пандемийные годы — 2020 и 2021 — исключили, чтобы не смешивать последствия карантинов с более устойчивыми изменениями в организации труда.
Участников разделяли по тому, можно ли их профессию выполнять удалённо. Затем исследователи оценивали, сколько времени люди проводят в одиночестве, насколько выражена социальная изоляция и как часто возникают признаки психологического дистресса.
Для оценки эмоционального состояния использовали шкалу психологического дистресса Kessler-6 (K-6). Это короткий опросник из шести пунктов, который помогает понять, как часто человек испытывает тяжёлые эмоциональные состояния, например нервозность, безнадёжность или подавленность.
Каждый четырнадцатый день — без человеческого контакта
Один из самых показательных результатов: у каждого четырнадцатого работника в профессиях, допускающих удалённую занятость, в течение рабочего дня не было ни одного человеческого контакта. Причём это одиночество не компенсировалось активным общением после работы.
По оценке исследователей, удалённая работа могла объяснять около 30 процентов общего постпандемийного роста психологического дистресса на уровне населения. У людей в профессиях, подходящих для удалённого формата, вероятность необходимости обратиться к специалисту по психическому здоровью была на 4,6 процентного пункта выше, чем у работников, которым нужно присутствовать на месте.
Особенно уязвимыми оказались люди, живущие одни. У них влияние изоляции было в 10–13 раз сильнее, чем у тех, кто живёт с другими людьми. По выраженности это соответствовало сдвигу на целую категорию по шкале Kessler-6 — например, от ощущения тревоги «иногда» к ощущению тревоги «большую часть времени».
Для женщин работа из дома может означать двойную нагрузку
Авторы также обращают внимание на семейный контекст. Ранее опубликованные данные показывали, что во время локдаунов матери, работавшие удалённо, тратили на присмотр за детьми дополнительно 270 минут в день, тогда как отцы — 151 минуту.
Это не просто вопрос времени. Когда оплачиваемая работа постоянно перемежается домашними обязанностями, день распадается на фрагменты, а рабочие задачи могут смещаться на вечер. Такая многозадачность повышает усталость и делает восстановление после рабочего дня труднее.
Почему гибридный формат может быть безопаснее
Главная мысль авторов — гибкость не должна означать социальную пустоту. Если сотрудники приходят в офис в разные дни и почти не пересекаются, офис перестаёт выполнять свою социальную функцию. Но и полностью удалённый формат не всегда создаёт новые устойчивые формы общения.
Поэтому авторы считают, что компаниям нужны не случайные, а продуманные гибридные графики: дни, когда команда действительно встречается, обсуждает задачи, поддерживает неформальные связи и сохраняет чувство общей работы.
Предварительные данные также указывают, что влияние удалённой работы зависит от социальной политики. Например, в штатах США с оплачиваемым отпуском по уходу за ребёнком среди работников в профессиях, пригодных для удалённой занятости, рост первых рождений был выше, чем в штатах без такой поддержки. Это подчёркивает: последствия удалённой работы формируются не только личным выбором, но и условиями, которые создают работодатели и государство.
Что это значит для сотрудников и работодателей
Для работников вывод не сводится к совету «вернуться в офис». Важнее другое: если работа из дома сопровождается одиночеством, тревогой, нарушением режима и исчезновением общения, это не стоит считать личной слабостью. Это может быть следствием того, что исчезла привычная социальная среда.
Для работодателей исследование звучит как предупреждение. Удалённая работа даёт свободу, экономит время на дорогу и помогает многим людям лучше управлять днём. Но без сознательно созданных точек общения она может усиливать изоляцию и ухудшать психическое благополучие.
Социальные связи важны не только для настроения, но и для работы мозга; подробнее о том, как даже короткая изоляция может менять поведение, можно прочитать в материале «Учёные выяснили, что всего 4 часа одиночества могут изменить поведение подростков».
Литература
Zang E., O’Brien R. The lost social infrastructure of work // Science. 2026. Vol. 392, No. 6802. P. 1025–1026. Digital Object Identifier (DOI): 10.1126/science.aeh9559.