Смех может хранить следы очень древней истории человеческого голоса. Новое исследование показало, что у людей и других человекообразных обезьян смех имеет общий ритмический каркас, но у человека он стал быстрее, разнообразнее и сильнее зависит от ситуации.
Работа опубликована в журнале Communications Biology. Авторы сравнили смех орангутанов, горилл, бонобо, шимпанзе и детей, чтобы понять, как в ходе эволюции менялась способность управлять голосом и дыханием.
Почему ученые изучали именно смех
Происхождение речи изучать трудно: звуки не сохраняются в ископаемых останках. Кости могут рассказать о строении черепа или гортани, но не о том, как именно древние предки человека смеялись, кричали, пели или произносили первые осмысленные звуки.
Поэтому исследователи ищут поведение, которое есть у разных близкородственных видов и могло сохраниться на протяжении миллионов лет. Смех подходит для такой задачи: он встречается у человека и у других человекообразных обезьян, возникает в игре и при щекотке, а главное — имеет повторяющуюся ритмическую структуру.
Ритм смеха зависит от работы дыхания и голосового аппарата. Когда человек смеется, мозг должен согласовывать выдох, движение голосовых складок и последовательность звуковых «всплесков». Именно такая координация важна и для речи.
Как проводили исследование
Авторы проанализировали записи смеха у представителей основных ныне живущих линий человекообразных обезьян: орангутанов, горилл, бонобо, шимпанзе и людей.
В выборку вошли 2 гориллы, 4 орангутана, 4 шимпанзе, 3 бонобо и 4 ребенка в возрасте от 6 месяцев до 7 лет. Детей записывали во время естественного игрового взаимодействия с матерями. У обезьян смех вызывали в знакомой обстановке при игре и щекотке, обычно во взаимодействии с хорошо знакомыми людьми.
Исследователи анализировали не смысл звука, а его временную структуру: как долго длится каждый звуковой элемент, через какие интервалы он повторяется и насколько регулярно идут звуковые всплески. Такой подход позволяет оценить не «эмоцию» смеха, а его ритм.
Авторы включили в анализ только серии, где было не менее трех звуковых элементов. Всего они изучили 140 эпизодов смеха: 42 у бонобо, 34 у горилл, 35 у шимпанзе, 16 у орангутанов и 13 у людей.
Что нашли в ритме смеха
У всех изученных человекообразных обезьян, включая человека, смех в целом сохранял изохронность. Это означает, что звуковые элементы повторялись с относительно регулярными временными интервалами — примерно как ритмичные «удары» в последовательности.
По интерпретации авторов, такая ритмическая основа могла существовать уже у общего предка человекообразных обезьян примерно 15 миллионов лет назад. Это не значит, что древний предок смеялся «как человек», но общий принцип повторяющегося голосо-дыхательного ритма мог появиться очень давно.
При этом контекст имел значение. Смех при игре был менее регулярным, а смех при щекотке — более ритмичным. Это важно, потому что щекотка дает более однотипный телесный стимул, а игра включает больше непредсказуемых движений и социальных сигналов.
Чем человеческий смех отличался
Главное отличие человека — гибкость. У детей смех менял темп в зависимости от ситуации: при щекотке он был быстрее, чем во время игры. У других человекообразных обезьян такого выраженного переключения темпа между контекстами исследователи не нашли.
Кроме того, человеческий смех был более вариативным. Проще говоря, он меньше напоминал жестко повторяющийся автоматический ритм и больше зависел от ситуации. Это может отражать более развитый контроль над голосом и дыханием.
Такая гибкость важна для речи. Чтобы говорить, человек должен не просто издавать звуки, а быстро менять их длительность, силу, паузы и порядок. Речь требует точной настройки дыхания, голоса, артикуляции и реакции на собеседника.
Почему это связывают с эволюцией речи
Авторы считают, что человеческая голосовая пластичность — способность гибко менять голосовые сигналы — не возникла внезапно. Она может быть частью постепенного эволюционного континуума, в котором древние механизмы смеха, игры и социального общения стали основой для более сложного голосового поведения.
Это не означает, что речь «произошла из смеха» в прямом смысле. Скорее, смех показывает, что некоторые необходимые для речи механизмы — ритм, управление дыханием, повторение звуков, зависимость голоса от социального контекста — имеют глубокие эволюционные корни.
Исследование также помогает объяснить, почему человеческий голос настолько гибок. Мы можем смеяться непроизвольно, когда нас щекочут, но можем и управлять смехом: сдержать его, усилить, использовать как знак вежливости, поддержки или смущения. Такая социальная настройка голосового поведения — одна из особенностей, которая сближает смех с речью.
Важные ограничения
Выборка была небольшой: по нескольку особей каждого вида и 4 ребенка. Поэтому результаты лучше рассматривать не как окончательные видовые нормы, а как сравнительный эволюционный сигнал.
Кроме того, записи обезьян были получены в основном в условиях содержания вне естественной среды и при взаимодействии с людьми. Это могло влиять на характер звуков. Для более точных выводов нужны более крупные выборки, записи в разных условиях и сравнение с другими типами голосовых сигналов.
Тем не менее работа показывает, что даже такой привычный звук, как смех, может быть важным окном в эволюцию речи. Не только человеческая речь, но и ее ритмические предпосылки, вероятно, формировались постепенно — задолго до появления современного языка. О другой стороне этой темы — роли смеха и игры в развитии ребенка — ранее сообщалось в материале о том, как смех и игра могут помогать детскому мозгу справляться со стрессом.
Литература
De Gregorio C., Davila-Ross M., Lameira A. R. Rhythm and timing in laughter reveal that human vocal plasticity falls on a hominid continuum // Communications Biology. — 2026. — Vol. 9, № 1. — Article 824. — DOI: 10.1038/s42003-026-10499-z.