Новый 13-летний анализ данных британского биобанка показал: в общей «нагрузке» депрессии и тревожных расстройств на население психосоциальные факторы могут играть более заметную роль, чем ожирение, воспаление, сахарный диабет и другие физиологические риски по отдельности. Речь прежде всего о выраженных чертах нейротизма, неблагоприятном опыте в детстве и взрослой жизни, плохом сне, курении, малой подвижности и низком социально-экономическом положении.
Исследование опубликовано в журнале Translational Psychiatry. Авторы подчёркивают: работа наблюдательная, поэтому она показывает связи, но не доказывает, что каждый фактор сам по себе напрямую вызывает депрессию или тревогу.
Что изучали учёные
В анализ вошли 87 648 участников UK Biobank, у которых на старте не было депрессии или тревожного расстройства. За ними наблюдали в среднем 13,7 года. Участники были набраны в 2006–2010 годах, а новые случаи депрессии и тревоги отслеживали по медицинским записям и опросникам.
Учёные оценивали изменяемые факторы риска — то есть такие обстоятельства, на которые хотя бы частично можно повлиять лечением, профилактикой, социальной поддержкой или изменением образа жизни. Их разделили на несколько групп: физиологические факторы, психосоциальные факторы и отдельные репродуктивные факторы у женщин.
Ключевой показатель в работе — популяционная атрибутивная доля. Проще говоря, это расчётная доля случаев заболевания в популяции, которая теоретически могла бы не возникнуть, если бы определённый фактор риска был устранён и действительно был причиной болезни. Такой показатель полезен для общественного здравоохранения, но его нельзя понимать как точный прогноз для конкретного человека.
Нейротизм и неблагоприятный опыт вышли на первый план
Самый крупный вклад в расчётную нагрузку депрессии и тревоги дали симптомы нейротизма. Нейротизм — это не диагноз, а склонность чаще переживать тревогу, раздражительность, эмоциональную неустойчивость и сильнее реагировать на стресс.
Для депрессии популяционная атрибутивная доля нейротизма составила около 49% у женщин и около 60% у мужчин. Для тревоги показатели были близкими: примерно 52% у женщин и 54% у мужчин. У женщин с выраженными симптомами нейротизма риск депрессии был выше в 2,6 раза, у мужчин — в 3,5 раза. Для тревоги риск был выше примерно в 2,8 раза у женщин и в 2,9 раза у мужчин.
Важными оказались и неблагоприятные переживания в детстве и взрослой жизни. Это может включать травмирующие события, насилие, хронический стресс, серьёзные семейные или социальные трудности. Такие переживания могут менять работу стрессовой системы организма и затруднять эмоциональную саморегуляцию — способность замечать, выдерживать и постепенно снижать сильные эмоции.
Образ жизни тоже связан с риском
Плохой сон, курение, малоподвижность, нездоровое питание, низкая физическая активность и низкий социально-экономический статус также были связаны с депрессией и тревогой. В совокупности психосоциальные факторы дали самый большой вклад: для депрессии — около 61% у женщин и 67% у мужчин, для тревоги — около 60% у женщин и 57% у мужчин.
Для пациентов это важный вывод: психическое здоровье редко зависит от одного обстоятельства. Сон, стресс, одиночество, финансовые трудности, движение, курение и хронические болезни могут складываться в единую систему, где один фактор усиливает другой.
Физиологические факторы: ожирение, воспаление и диабет
Среди физиологических факторов наибольший вклад в депрессию внесло ожирение: около 15% у женщин и мужчин. Ожирение может повышать риск через несколько путей сразу: хроническое воспаление, нарушение обмена веществ, инсулинорезистентность — сниженный ответ тканей на инсулин — и психологическое давление, связанное со стигматизацией веса.
Хроническое воспаление было связано и с депрессией, и с тревогой у женщин и мужчин. Его вклад был меньше, чем у психосоциальных факторов, но всё же заметен: примерно 6–7% для депрессии и 3–5% для тревоги. Сахарный диабет также повышал риск депрессии, но его расчётный вклад был менее 3%.
Женские репродуктивные факторы требуют осторожной трактовки
У женщин отдельно оценивали репродуктивные факторы. Наиболее заметный вклад показала гормональная заместительная терапия — лечение препаратами женских половых гормонов, которое иногда применяют при выраженных симптомах менопаузы. Для депрессии её популяционная атрибутивная доля составила около 13%, для тревоги — около 9%.
Но этот результат нельзя читать как простое предупреждение «гормональная терапия вызывает депрессию». В исследовании учитывали сам факт когда-либо имевшего место применения, без подробностей о причине назначения, дозах, длительности и времени начала лечения. Возможно, часть связи объясняется тем, что терапию чаще получали женщины с уже более сложным гормональным или соматическим фоном.
Что это значит для профилактики
Если рассматривать все факторы вместе, расчётная доля предотвратимых случаев составила около 68% для депрессии у женщин и 70% у мужчин. Для тревожных расстройств — около 61% у женщин и 58% у мужчин. Это не обещание, что такие доли можно немедленно «убрать» на практике, а указание на то, где может находиться большой профилактический резерв.
Практический смысл работы — не в том, чтобы обвинять человека в его состоянии. Напротив: результаты показывают, что депрессия и тревога часто формируются на пересечении личной уязвимости, пережитого опыта, сна, социальных условий, хронических заболеваний и образа жизни. Поэтому профилактика должна включать не только советы «больше двигаться» или «меньше нервничать», но и раннее выявление травматического опыта, поддержку при хроническом стрессе, лечение соматических заболеваний и доступную психологическую помощь.
Ранее МКБ-11 рассказывал, почему плохой сон, тревога и депрессия часто усиливают друг друга: эта тема хорошо перекликается с выводом нового анализа о взаимосвязанной природе психического здоровья.
Литература
Luo Z., Sun W., Shan S., et al. Associations of modifiable risk factors with depression and anxiety in women and men: evidence from the UK Biobank // Translational Psychiatry. – 2026. – DOI: 10.1038/s41398-026-04185-1.