Людей с выраженными психопатическими чертами часто представляют эмоционально «пустыми», холодными и говорящими о переживаниях отстранённо. Однако новое исследование психологов Университета Миссисипи показало более сложную картину: особенности языка зависят от конкретной психопатической черты и от того, о каком жизненном событии рассказывает человек. Более того, некоторые результаты оказались противоположными тому, что можно было бы ожидать исходя из традиционных представлений о психопатии.
Исследование опубликовано в научном журнале Personality and Individual Differences.
Психопатия — не одна черта
Работу провели Кай Брей (Ky Bray), докторант по психологии, и Лора Дрислейн (Laura E. Drislane), доцент психологии Университета Миссисипи (University of Mississippi).
Исследователи использовали триархическую модель психопатии (Triarchic Model of Psychopathy). В ней психопатические особенности рассматриваются не как единое свойство, которое у человека либо есть, либо отсутствует, а как сочетание трёх относительно самостоятельных измерений:
- смелость (boldness) — социальная уверенность, доминирование, низкая чувствительность к угрозе и страху, устойчивость к стрессу;
- жестокость или бессердечность (meanness) — снижение эмпатии и привязанности к другим людям, черствость и склонность к агрессивному поведению;
- расторможенность (disinhibition) — импульсивность, недостаточный самоконтроль и трудности с регулированием поведения и эмоций.
Выраженность этих черт может различаться у разных людей. Именно поэтому авторы считают недостаточным делить людей просто на «психопатов» и «не психопатов».
Участников попросили рассказать о собственной жизни
В итоговый анализ вошёл 451 человек: 307 студентов и 144 взрослых, ранее находившихся в местах лишения свободы.
Сначала участники письменно описывали три эпизода своей жизни:
- самый позитивный момент;
- самый тяжёлый момент;
- событие, которое стало поворотной точкой.
После этого они заполняли опросник Triarchic Psychopathy Measure (TriPM), предназначенный для количественной оценки трёх компонентов триархической модели.
Авторы затем анализировали тексты при помощи программы Linguistic Inquiry and Word Count (LIWC). Эта система подсчитывает частоту слов, относящихся к определённым смысловым категориям: положительным и отрицательным эмоциям, тревоге, достижениям, социальным отношениям, употреблению психоактивных веществ и другим темам.
Важно, что такой анализ не определяет, «что на самом деле чувствует» человек. Частота отдельных категорий слов служит лишь косвенным статистическим показателем особенностей языка.
Расторможенность оказалась сильнее всего связана с негативной окраской речи
Наиболее последовательные языковые различия исследователи обнаружили для расторможенности.
Люди с более высокими показателями этой черты в целом чаще использовали язык с отрицательной эмоциональной окраской, реже — слова с положительным эмоциональным содержанием и меньше упоминали достижения и другие позитивные результаты.
Особенно интересно, что связь зависела от контекста рассказа. Высокая расторможенность была связана с более негативной эмоциональной окраской при описании позитивных и поворотных событий, однако такая закономерность не проявлялась таким же образом в рассказах о самых тяжёлых моментах жизни.
Связь расторможенности со словами, относящимися к психоактивным веществам, также менялась в зависимости от того, какое событие описывал участник.
Это один из ключевых результатов исследования: языковые особенности невозможно корректно интерпретировать без учёта контекста.
Бессердечность дала неожиданный результат
Авторы предполагали, что более высокая выраженность бессердечности будет сопровождаться меньшим количеством положительно окрашенных слов и более выраженным языком агрессии и конфликта.
Однако результаты оказались сложнее.
Более высокие показатели этой черты были связаны с более позитивной эмоциональной окраской текста, а также с более частым использованием слов, относящихся к достижениям и вознаграждению.
При описании поворотных событий люди с более выраженной бессердечностью также использовали меньше слов с отрицательной эмоциональной окраской.
Именно эта часть результатов особенно противоречит распространённому представлению о том, что язык человека с выраженными психопатическими чертами обязательно должен быть эмоционально бедным или исключительно негативным.
Авторы подчёркивают: наличие положительно окрашенных слов само по себе не означает более сильных положительных эмоций или большей эмпатии. Анализ языка выявляет статистическую закономерность, но не позволяет напрямую определить внутреннее эмоциональное состояние человека.
Смелость связали с меньшим количеством слов о страхе и тревоге
Совсем другой языковой профиль наблюдался для третьего компонента — смелости.
Чем выше был этот показатель, тем реже участники использовали слова, связанные с тревогой — например, эквиваленты слов «страх», «боюсь» или «беспокоюсь».
Они также реже упоминали темы, связанные с психическим здоровьем.
Этот результат соответствует теоретическому представлению о смелости как о черте, включающей низкую чувствительность к угрозе и относительно высокую стрессоустойчивость.
При этом такие языковые особенности сами по себе не позволяют определить, действительно ли человек испытывает меньше тревоги: исследование оценивало употребление слов, а не непосредственно физиологическую или эмоциональную реакцию на стресс.
Контекст оказался не менее важен, чем черты личности
Одним из наиболее значимых результатов стала зависимость языка от типа рассказа.
Неудивительно, что при описании лучших моментов жизни люди использовали больше положительных слов, а при рассказах о наиболее тяжёлых событиях — больше негативных. Однако и связи между психопатическими чертами и языком менялись в зависимости от того, рассказывал человек об успехе, кризисе или поворотном моменте.
Поэтому авторы считают устаревшим представление о едином «языке психопатии».
Языковые особенности оказались одновременно зависимыми от конкретной черты личности и от ситуации, в которой человек описывает свой опыт.
Можно ли вычислить психопатию по речи?
Нет.
Кай Брей специально подчёркивает, что целью исследования не является диагностика психопатии по словам человека.
Статистические различия, обнаруженные на уровне большой группы участников, нельзя переносить на отдельного человека. Нельзя, например, решить, что человек имеет выраженные психопатические черты только потому, что он редко употребляет слова о тревоге или часто говорит о достижениях.
Существует огромное количество других причин, влияющих на речь: личность, образование, возраст, настроение, жизненный опыт, культура, ситуация и даже конкретно заданный вопрос.
Поэтому автоматический анализ текста в данном случае является исследовательским инструментом, а не диагностическим тестом.
Исследование ставит под сомнение концепцию «эмоционально пустой речи»
Одно из классических представлений о психопатии заключалось в том, что человек может знать правильные слова для описания эмоций, но сам язык остаётся эмоционально поверхностным — иногда эту идею описывали метафорой «знает слова, но не слышит музыку».
Новые результаты не подтверждают столь простую модель.
Исследователи обнаружили и отрицательно окрашенный язык, и положительно окрашенный, и уменьшение числа тревожных слов — причём каждый из этих паттернов оказался связан с разными чертами.
Таким образом, речь людей с более выраженными психопатическими характеристиками не обязательно «лишена эмоций». Скорее, способы описания жизненного опыта могут отличаться в зависимости от того, какие именно личностные особенности выражены сильнее.
Почему это имеет значение
Авторы рассматривают рассказы о собственной жизни как один из механизмов формирования так называемой нарративной идентичности — внутренней истории, с помощью которой человек связывает события своего прошлого и формирует представление о самом себе.
То, каким образом человек объясняет жизненные успехи, травматические события и переломные моменты, может отражать особенности его эмоциональной регуляции, социальных отношений и восприятия самого себя.
По мнению Лоры Дрислейн, изучение отдельных компонентов психопатии может оказаться информативнее, чем использование единого ярлыка.
Это особенно важно потому, что психопатические черты изучаются не только у людей, совершивших преступления. Размерность таких характеристик можно исследовать и в общей популяции, оценивая, как они связаны с межличностными отношениями, поведением и эмоциональной регуляцией.
Какие ограничения есть у работы
Результаты необходимо интерпретировать осторожно.
Во-первых, психопатические черты оценивали с помощью самоотчёта, то есть на основании ответов самих участников.
Во-вторых, исследование анализировало письменные автобиографические рассказы, а не спонтанную повседневную речь.
В-третьих, LIWC определяет частоту заранее заданных категорий слов, но не способен полностью учитывать смысл фразы, иронию, намерения человека или эмоциональный контекст.
Кроме того, выявленные связи являются статистическими ассоциациями. Исследование не показывает, что психопатические черты непосредственно вызывают определённый способ речи или, наоборот, что особенности языка формируют эти черты.
Наконец, результаты, полученные среди студентов и взрослых с опытом заключения, нельзя автоматически распространять на все группы населения.
Главный вывод
Исследование показывает, почему представление о едином «психопатическом языке» слишком упрощённо.
Расторможенность, бессердечность и смелость связаны с разными речевыми особенностями, а характер этих связей может меняться в зависимости от того, какое событие человек описывает.
Поэтому язык действительно может дать исследователям дополнительную информацию о проявлениях личностных черт в повседневном поведении, но использовать отдельные слова или речевые паттерны как способ поставить человеку диагноз нельзя.
Ранее на МКБ-11 подробно разбиралось, как эмоциональное распознавание может отличаться при разных компонентах психопатии и почему исследователи изучают возможную роль окситоцина.
Литература
Bray K., Drislane L. E. Investigating interpersonal and affective features of psychopathy through language use // Personality and Individual Differences. — 2026. — Vol. 262. — Art. 113978. — DOI: 10.1016/j.paid.2026.113978.
University of Mississippi. Researchers Study How Psychopathic Traits Shape Language. — 2026, October 5. — University of Mississippi.